Евреи в армиях и войнах других стран

Orlov

Помножен на ноль

"На фото бывшие бойцы армии Махно. 1922 год, Эрец-Исраэль "
В армии махновцев немалую роль играли евреи-революционеры, из которых многие отбывали каторгу за революцию 1905 года или жили в эмиграции в государствах Западной Европы и Америки. Укажем на некоторых:


Коган. Помощник председателя высшего органа движения – районного Гуляйпольского Военно-революционного совета. Рабочий. Еще до революции 1917 года, по мотивам духовного характера, ушел с фабрики в беднейшую еврейскую земледельческую колонию. В бою с деникинцами под Уманью был ранен, а затем, будучи раненым, захвачен в уманьском лазарете деникинцами. По сообщениям, зарублен ими.


Л. Зиньковский (Задов). Начальник армейской контрразведки, впоследствии комендант особого кавалерийского полка. Рабочий. До революции пробыл свыше 10 лет на каторге по политическому делу. Один из активнейших деятелей повстанческого движения.

Елена Келлер. Секретарь культпросветотдела армии. Участница профессионального рабочего движения в Америке. Один из организаторов конфедерации “Набат”.


Я. Алый (Сухопольский). Рабочий. Член культпросветотдела армии. Отбывал срок на каторге по политическому делу. Один из организаторов и член секретариата конфедерации “Набат”.

В армии повстанцев-махновцев имелась особая еврейская батарея, обслуживавшаяся одними евреями-артиллеристами и имевшая еврейскую полуроту прикрытия. Эта батарея под руководством повстанца-еврея Шнейдера героически обороняла Гуляйполе от наступавшего в июне 1919 года Деникина, сражалась до последнего снаряда и целиком погибла под Гуляйполем в борьбе с полчищами белых.
 
кстати было бы очень любопытно если бы в РФ сменилась власть и открыли архивы по ВМВ ибо пока кгбешники подсовывают только то что им выгодно. Но это пока мечты.
 
кстати было бы очень любопытно если бы в РФ сменилась власть и открыли архивы по ВМВ ибо пока кгбешники подсовывают только то что им выгодно. Но это пока мечты.
Было бы любопытно если бы вообще все архивы открылись..включая Ватикан и т.л
 
ну и как тебе разоблачения большевитской лжи?

мне вот это...гхм.. как бы так выразиться - ... разболачательное разоблачение в общем:

- В 1941 году евреев выделили.
теперь хоть буду знать как это называется...
 
Меня не очень убедило, но определенные фаакты видимо имели место.
А чему тут удивляться? Тому, что не всех евреев бойцы УПА не прикончили или сдали? Или тому, что нашлись евреи, которые решили спасти свою жизнь таким образом? И то и другое возможно, никак не опровергая судьбу подавляющего большинства евреев попавших в их руки этих "повстанцев".
 
1548258041823.png 1548258052648.png 1548258065719.png 1548258080651.png

Парень, который спас Ленинград.
ДАТА 23 сентября 1941 года включена во все учебники истории - в этот день наши войска остановили немцев на Пулковских высотах. Но на самом деле сражение за Ленинград началось на два дня раньше. До сухопутного наступления фашисты бросили свою авиацию на уничтожение Краснознаменного Балтийского флота, базировавшегося в Кронштадте. Без огненного щита дальнобойной флотской артиллерии наш город долго продержаться не смог бы.
Планы гитлеровских генералов сорвал старший оператор радиолокационной станции «Редут-3» 19-летний Григорий Гельфенштейн: он «увидел» самолеты противника за много километров от их предполагаемой цели и предупредил командные пункты ПВО о коварном налете врага. Ребусы врага щелкал как орехи.
В восемь утра 21 сентября 1941 года старший оператор РЛС «Редут-3» Григорий Гельфенштейн заступил на очередное дежурство. Несмотря на его юный возраст, должность у Григория была очень ответственной: подобных станций на Ленинградском фронте в то время было всего три. Та, на которой служил Гельфенштейн, располагалась на Ораниенбаумском пятачке, в деревне Большая Ижора, совсем недалеко от Кронштадта. Эта станция охраняла и сам остров, и Ленинград, и корабли Балтийского флота.

Радиолокатор в то время представлял собой громоздкое устройство. Известных каждому по современным кинофильмам круглых индикаторов, на которых ярко высвечиваются точки-самолеты, тогда еще не было. Картина воздушной обстановки на экране дисплея отдаленно напоминала кардиограмму.

По частоте пульсирующих всплесков старший оператор должен был вычислить координаты всех целей в зоне обзора, направление их движения и количество самолетов в группах. Это был очень непростой ребус. Но Григорий Гельфенштейн любил разгадывать замыслы врага - это и спасло Ленинград.

В то сентябрьское утро Григорий смог расшифровать на индикаторе «Редута» страшную картину: по направлению к Ленинграду летели около 230 фашистских бомбардировщиков! Такой мощной воздушной атаки враг еще не предпринимал.

Оператор РЛС Гельфенштейн заметил самолеты, когда они были еще далеко - километров за 200 от Ленинграда. Используя железную дорогу как ориентир, мощные «юнкерсы» двигались группами по направлению от Луги, от железнодорожной станции Дно и от Новгорода к Гатчине и Сиверской. Там они образовали круг и перестроились в три ударные колонны.

Все казалось очевидным: немцы летят бомбить северную столицу! И вдруг пульсирующая «кардиограмма» показала нечто необычное: одна из колонн взяла курс на запад, а не к Ленинграду. А две другие ударные начали движение к Финскому заливу. И Григорий понял: они летят бомбить Кронштадт! Фашисты хотят уничтожить артиллерию Балтийского флота!

Счет пошел на секунды: не сомневаясь в своей догадке, Гельфенштейн приказал помощнику передать шифрованное донесение на командный пункт ПВО Ленинградского фронта, в Кронштадт и на командный пункт противовоздушной обороны Балтийского флота.

Услышав, как спокойно оператор в Кронштадте принимает цифры закодированного сообщения, Григорий испугался: а вдруг не поверит? У него были причины для опасений: радиолокационная техника в то время была засекреченной, о ней ничего не знали на флоте. Поэтому и не доверяли полученным с ее помощью данным.

Григорий выхватил у помощника телефонную трубку и безо всяких шифровок сказал кронштадтскому офицеру:
- На вас летят двести пятьдесят - вы слышите? - двести пятьдесят бомбардировщиков! Срочно объявляйте тревогу! Через 12-15 минут они уже будут над Кронштадтом! - Он сознательно несколько преувеличил количество самолетов, голос у него дрожал.

Это подействовало. Уже через несколько секунд в Кронштадте завыли сирены воздушной тревоги. Атака фашистов была отбита, хотя наши моряки все же понесли потери. 22 и 23 сентября налеты повторились. Но уж если в первый раз этот номер у фрицев не прошел, то вторая и третья атаки не удались и подавно!
Нарушение инструкций и выход в эфир с открытым текстом могли в прямом смысле стоить старшему оператору Гельфенштейну головы. 23 сентября на РЛС приехал сам командующий Балтийским флотом адмирал Трибуц. И сразу же вызвал к себе Григория Гельфенштейна. Тот шел к начальству на ватных ногах.

- Знаешь, что ты сделал?! - строго спросил оператора адмирал, еще больше напугав его. - Нет, ты еще слишком молодой и сам не понимаешь, что сделал! Ну да поймешь потом. Звезду Героя получишь и поймешь. Это подвиг! Ты спас и Кронштадт, и Ленинград!

После этих слов Трибуц обнял солдата и расцеловал. В этот же день немецкие танки и пехота атаковали защитников Ленинграда со стороны Пулковских высот. Эта атака была встречена шквальным огнем 470 стволов Краснознаменного Балтийского флота, ничуть не пострадавших от вражеских налетов, и захлебнулась.

Звезду Героя старший оператор «Редута-3» так и не получил. Но Григорий Ильич об этом уже не жалеет. Ему обидно другое:

- Почему все знают о трагедии в Перл-Харборе, которая случилась на три месяца позднее, а о Кронштадтском сражении молчат до сих пор? Японцы наглядно показали, что могло бы случиться с нашим флотом, если бы я вовремя не разгадал замысел противника и своевременно не предупредил об этом командование! По моим подсчетам, японские бомбардировщики неожиданно обрушили на американский флот бомбы общим весом 300 тонн и практически уничтожили его. На корабли Балтфлота за три дня сражения должно было обрушиться не менее 1000 тонн! Но наша зенитная артиллерия заставила немецкие самолеты сбросить свой смертоносный груз в воды Финского залива. Мы победили, и я хочу, чтобы люди об этом знали!

Славная станция «Редут-3» определила всю дальнейшую жизнь старшего оператора: после войны он продолжил заниматься радиолокацией и получил более 20 авторских свидетельств на изобретения в этой области.

Автор: Софья Вечтомова
 

Командир 149-го отдельного разведывательного батальона 113-й стрелковой дивизии капитан М.О. Рапейко с разведчиками А.А. Маленковым и Я.З. Щепотьевым. (февраль 1940 г.)
Один из разведчиков вооружен самозарядной винтовкой АВС-36. Капитан М.О. Рапейко погиб в бою за остров Ласисари 25.02.1940 г. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
...Максим Осипович Рапейко - родился в 1907 году в городе Полоцке ныне Витебской области Белоруссии в семье служащего. Еврей. Образование среднее.
В Красной Армии с 1926 года. Окончил военное пехотное училище. Участник советско-финляндской войны 1939-40 годов. 149-й отдельный разведывательный батальон (113-я стрелковая дивизия, 7-я армия, Северо-Западный фронт) под командованием капитана Максима Рапейко в конце января 1940 года занял важную высоту в районе железнодорожной станции «Юханнес» (ныне Советский Выборгского района Ленинградской области) и нанёс противнику значительный урон в живой силе и боевой технике. Группа бойцов во главе с комбатом Рапейко выбила врага со станции. Погиб 25 февраля 1940 года в бою за остров Ласисаари (ныне остров Стеклянный, расположенный рядом с островом Туркинсаари, ныне — Овчинный).
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1940 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной и проявленные при этом отвагу и геройство» капитану Рапейко Максиму Осиповичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Награждён орденом Ленина.
Похоронен в братской могиле на станции Матросово Выборгского района Ленинградской области.
 
ЛЕДИ ПЛАЩА И КИНЖАЛА.

Она блистала на курортах, свободно говорила на многих языках и выигрывала конкурсы красоты. Но с началом Второй мировой Кристина Скарбек стала самой бесстрашной и успешной разведчицей, любимицей Черчилля и прототипом девушки Джеймса Бонда.

Союз ее родителей – классический брак по расчету. Граф Ежи Скарбек из старинного шляхетского рода промотал состояние и решил поправить дела, женившись на дочери еврейского банкира из Лодзи Стефании Голдфедер. Это помогло аристократу расплатиться с долгами, но не улучшило репутацию: подобные браки считались в его кругу моветоном.

Кристина была типичной папиной дочкой – страсть к верховой езде, катанию на лыжах и светской жизни она унаследовала от Ежи. Граф обладал, скажем так, отрицательным обаянием – мот, игрок, распутник и прожигатель жизни, не избегавший антисемитских анекдотов даже при жене и детях. Благополучная юность, проведенная в богатом загородном поместье и на лыжных курортах в Татрах, закончилась для Кристины в 1930-м со смертью отца. Ему удалось почти разорить и финансовую империю семьи Голдфедер, поэтому овдовевшая Стефания с детьми переехала в Варшаву.

На тот момент Кристине 22 года. Она умна, говорит на нескольких языках, эрудирована и очаровательна – в 1930-м девушка приняла участие в конкурсе «Мисс Польша», где заняла шестое место. Ее первый брак – с бизнесменом Густавом Геттлихом – распался через полгода: роль домохозяйки явно не шла светской львице. Чтобы помочь матери, Кристина устроилась дилером в автосалон Fiat, но автомобильные выхлопы уложили ее на больничную койку: врачи подозревали туберкулез, из-за которого, кстати, умер ее отец.

Получив компенсацию от страховой компании, девушка воспользовалась советом врачей – как можно больше времени проводить на свежем воздухе – и отправилась в свои любимые Татры кататься на лыжах. Здесь, на горном склоне в Закопане, она однажды потеряла управление и была спасена будущим мужем – Ежи Гижицким. Это был мужчина под

стать Кристине. Уроженец Каменца-Подольского, в 14 лет он сбежал из дома, был ковбоем в Техасе, золотоискателем в Колорадо, лесорубом в Орегоне и даже личным водителем Джона Рокфеллера. По окончании Первой мировой Ежи стал секретарем польской миссии в Вашингтоне и начал литературную карьеру, выпуская эссе по мотивам своих путешествий в Африке.

Именно в Африку супруги отправились в 1939 году: Ежи получил назначение генеральным консулом в Кении. Новость о начале войны застала их в пути к месту назначения, и пара решила вернуться в Европу. Пока тихоходный пароход плелся на старый континент, Польша перестала существовать как независимое государство. Гижицкий рвался на фронт, получил отказ по состоянию здоровья и занял должность в правительстве Польши в изгнании. Кристина же предложила свои услуги создаваемому Управлению специальных операций – предшественнице МИ-6.

Ее первым заданием стала организация курьерской сети по доставке разведданных из оккупированной Варшавы в Будапешт. Операция прошла изящно и дерзко: с помощью брата, выдающегося польского лыжника и рекордсмена мира Станислава Марусажа, была проложена тропа в Словакию, а оттуда – через заснеженные Татры в Польшу. Будучи сама прекрасной лыжницей, Кристина не раз отправлялась в такие «командировки» в Варшаву. Нечего и говорить, насколько это было опасно. В феврале 1940-го к ней бросилась знакомая в варшавском кафе: «Кристина! Вот так сюрприз! Ты же уехала за границу!» Шпионка сухо ответила, что женщина обозналась, но та клялась, что говорит с Кристиной Скарбек. Дождавшись, пока сбитая с толку подруга уйдет, Кристина спокойно допила свой кофе и покинула заведение.

Девушка была одной из тех, кто сообщил в Лондон о плане «Барбаросса», хотя британцы и из других источников имели информацию о планах немцев по вторжению в СССР. В июне 1940-го она навестила мать, умоляя Стефанию покинуть оккупированную Польшу, но та твердо решила остаться в Варшаве, преподавая французский язык детям. Немцы расстреляли Стефанию в январе 1942-го в тюрьме Павяк, построенной в середине XIX века дальним родственником ее мужа, крестным отцом Шопена – Фредериком Скарбеком, преподававшим французский язык отцу будущего композитора.

В Будапеште в жизни шпионки появляется Анджей Коверски – польский офицер и британский агент, с которым Кристина познакомилась еще в детстве, когда старший Коверски привел маленького Анджея поиграть с дочкой графа Скарбека, пока мужчины обсудят деловые вопросы. Молодые люди встретились еще раз в Закопане незадолго до войны, но именно сейчас, в условиях смертельной опасности, у них завязались романтические отношения.

Эта пара стала находкой для УСО – любовники обеспечивали наблюдение за транспортными потоками на границах с Румынией и Германией, саботировали судоходство по Дунаю, передавали информацию о транспортировке нефти в Германию с румынских месторождений в Плоешти и помогали бежать интернированным в венгерских лагерях польским военнослужащим на Запад.

В январе 1941 года при очередном переходе границы Скарбек арестовали словацкие пограничники. Ей удалось бежать, но через несколько дней по разосланным фото гестапо арестовало девушку уже в Будапеште. Прокусив язык, она умело симулировала туберкулез в последней стадии, харкая кровью. Сразу после освобождения – немцы поспешили избавиться от заразной больной – Кристину с Анджеем перевезли в Румынию в багажнике машины с дипломатическими номерами.

Так исчезли польские подданные Скарбек и Коверски и появились агенты Кристин Грэнвилл и Эндрю Кеннеди. Через Балканы, Турцию, Сирию и Палестину паре удалось добраться до Каира – формально Египет был нейтральной страной, на деле же служил базой союзников. Здесь, в Каире, агенты получили удар ниже пояса – их обвинили в двойной игре: мало кто верил в историю побега из гестапо. Подозрения вызвало и получение турецкой визы – Анкара в это время сблизилась с Берлином, и пересечение Сирии, контролируемой профашистским правительством Виши. Грэнвилл и Кеннеди на три года практически отстранили от работы, изредка позволяя участвовать во второстепенных операциях.

Все изменилось в 1944-м со сменой руководства УСО и в преддверии высадки союзников в Нормандии. Управлению не хватало опытных оперативников, говорящих по-французски. К тому же требовалось заменить проваленную агентуру: работавшая во Франции британская разведчица Сесили Лефорт была схвачена гестапо и отправлена в Равенсбрюк. Кристина прошла специальную подготовку – прыжки с парашютом, рукопашный бой и обращение со взрывчаткой – на базе Рамат Давид в подмандатной Палестине, получила новый позывной «мадам Полин» и в июле 1944 года приземлилась на плато Веркор в долине Роны. Новый агент поступила в распоряжение Фрэнсиса Каммаэртса – капитана УСО, создавшего диверсионную сеть из бойцов Сопротивления.

Она быстро стала ближайшей соратницей Фрэнсиса, координируя операции итальянских и французских партизан против немецких войск в Альпах. В начале августа мадам Полин вступила в переговоры с принудительно мобилизованными в вермахт польскими юношами, стоявшими гарнизоном на высокогорном альпийском перевале. Усиленное мегафоном красноречие Кристины не прошло даром – 2000 солдат сложили оружие.

13 августа 1944 года Фрэнсис Каммаэртс, агент УСО майор Филдинг и их французский соратник были задержаны гестапо на КПП в городке Динь-ле-Бен. Задержанные отрицали, что знакомы друг с другом, но у троицы обнаружили банкноты со следующими друг за другом серийными номерами. Немцы не поняли, кто именно попался им в руки, но по законам военного времени подозрительные лица подлежали казни в течение 48 часов. Пока же их препроводили в камеру.

Узнав об аресте, Кристина попыталась было уговорить членов Сопротивления провести операцию по освобождению узников, но партизаны сочли это самоубийством. Тогда она решила все сделать сама. Явившись в местную штаб-квартиру гестапо, мадам Полин представилась женой Каммаэртса и племянницей генерала Монтгомери –

главнокомандующего сухопутными войсками союзников в Европе. Проинформировав капитана Альберта Шенка о скором вторжении союзников в южную Францию, женщина подчеркнула, что его судьба предрешена – Шенка просто выдадут партизанам для мучительной казни. Если, конечно, он не освободит трех заключенных, ожидающих приговора. На Шенка это произвело впечатление, и он свел Кристину с другим гестаповцем – Максом Вэмом.

Три часа Кристина торговалась с Вэмом, уверяя, что находится на постоянной связи с британцами, даже продемонстрировав детали передатчика. В конце концов тот стукнул револьвером по столу и спросил: «Если я действительно вытащу их из тюрьмы, ты меня защитишь?» Так беспримерная наглость и личное обаяние, подкрепленные взяткой, спасли жизни трех человек. За пару часов до казни узников вывели из камеры, посадили в тюремную машину и вывезли в безопасное место.

Жизнь каждого агента окружена легендами, но в биографии Кристины Скарбек их особенно много, и все претендуют на правдоподобность. Известно, что однажды ее задержали и приказали поднять руки. Она подчинилась, продемонстрировав по гранате в каждой руке и пригрозив, что сейчас разожмет пальцы. Преследователей и след простыл. Говорят, шпионка не любила стрелять, предпочитая кинжал и взрывчатку. Когда в качестве связной она курсировала между партизанскими отрядами в Альпах, немцы пустили по следу Скарбек собаку. Та быстро настигла Кристину, но женщина обняла овчарку и начала ее гладить – в результате псина оказалась в партизанском лагере.

С началом освобождения Польши Кристина неоднократно просила руководство отправить ее туда, где решается судьба родины. Вместо этого ее вернули в Каир, откуда графине оставалось лишь следить за конференцией в Ялте. Вскоре стало ясно, что Польша останется по другую сторону «железного занавеса» и бывшему агенту УСО в ней нет места.

Управление уволило одну из лучших своих сотрудниц в апреле 1945-го. Кристина получила выходное пособие в 100 фунтов стерлингов – при средней заработной плате 3000 фунтов стерлингов в год. Даже прошение о получении британского гражданства было удовлетворено лишь после долгой борьбы и вмешательства бывших командиров. С Ежи Гижицким женщина развелась в 1946-м – это была лишь формальность. Ее звал замуж Фрэнсис Каммаэртс – она отказывалась под разными предлогами, а по-настоящему близкого Анджея Коверски не было рядом.

Ни семьи, ни работы, остались лишь награды: медаль Георга, орден Британской империи, французский Военный крест. Говорят, после войны у нее был короткий роман с «отцом» Джеймса Бонда – Яном Флемингом, который вывел Кристину в образе Веспер Линд в своем первом романе «Казино “Рояль”». Возможно, Скарбек стала прототипом и Татьяны Романовой в пятой книге об агенте 007 – «Из России с любовью».

От шпионской романтики не осталось и следа: дочь графини работала горничной, телефонисткой, продавщицей в универмаге Harrods в Лондоне, пока не устроилась стюардессой на пассажирское судно, курсирующее между Британией и Южной Африкой. Капитан поощрял персонал надевать свои военные награды, но когда коллеги увидели Кристину с орденами, ее просто высмеяли: никто не верил, что эта иностранка – герой войны. Десять лет назад она путешествовала в каютах первого класса, сейчас же мыла туалеты в этих каютах, но такая жизнь оставляла хотя бы привкус адреналина, которого ей так не хватало.

Здесь, на корабле Rauhine, она встретила стюарда Денниса Малдауни, который стал буквально одержим Кристиной, преследуя ее и настаивая на взаимности. В отчаянии женщина написала письмо Анджею Коверски в Германию – тот согласился ее принять, и Кристина даже заказала билеты на 16 июня 1952 года. Накануне к ней – в отель Shelbourne в Лондоне – явился Малдауни, которому она в очередной раз дала от ворот поворот. Закончилось все ударом ножа в сердце. Бежать преступник и не думал, спокойно дождался полиции и попросил казнить его как можно скорее. Малдауни повесили три месяца спустя.

Кристина упокоилась на небольшом кладбище на севере Лондона – сюда же через 36 лет привезли из Мюнхена пепел Анджея Коверски, захоронив влюбленных в одной могиле. Нельзя сказать, что агента Грэнвилл вычеркнули из истории разведки: актриса Сара Черчилль, дочь премьер-министра Великобритании, вспоминала, что отец любил рассказывать о подвигах Кристины, считая ее лучшей шпионкой Второй мировой. Сара даже хотела сыграть ее в кино, но художественный фильм об этой истории так и не появился. Во многом потому, что бывшие агенты – коллеги и возлюбленные Кристины – пресекали любые попытки сделать ее биографию достоянием общественности, объединившись для этого в «Товарищество защиты доброго имени Кристин Грэнвилл».

Большинству британцев ее имя стало известно лишь в нулевые – буквально одна за другой вышли четыре биографии шпионки, в Польском клубе Лондона был открыт бронзовый бюст, появились публикации в The Guardian и сюжет на BBC.

В 2013-м Польское историческое общество реставрировало надгробие разведчицы и возложило на него венки с воинскими почестями.
Михаил Гольд
https://jewish.ru/ru/people/society/188522/

Любимая разведчица Черчилля
https://jewish.ru/ru/people/society/2518/

1549127698737.png 1549127708467.png
 
Телохранитель Сталина

contract.jpg
Александр Контракт — один из тех, кто присутствовал со Сталиным — и, соответственно, с Черчиллем и с Трумэном на Потсдамской конференции. В 1945 году Контракт был старшим лейтенантом Красной армии, обладателем двенадцати боевых орденов и медалей и личным телохранителем Сталина.

047539.jpg

https://detaly.co.il/telohranitel-stalina/

«Когда я приехал в один из лагерей, – вспоминал бывший комсомолец Саша, – я увидел, что в списке заключенных польских офицеров значатся четверо евреев. Одного звали Менахем Бегин. Я подошел к нему и закричал: «Ты, Бегин, стой прямо, как положено польскому офицеру, когда к нему обращается советский офицер!» Точно так же я наорал и на трех остальных евреев, после чего включил всю четверку в группу из ста восьмидесяти четырех человек, и мы отправились в Ашхабад. Оттуда я перевез их в Тегеран, где ими уже занялось английское посольство. Но по дороге Бегин неожиданно исчез. Когда я услышал о нем в следующий раз, он уже воевал против англичан в Палестине».

«В 1954 году, – вспоминал Александр Контракт, – когда я первый раз приехал в Израиль, я сказал жене: «Я должен найти этого Бегина». Долго искать не пришлось. Бегин узнал меня с первого взгляда и сказал: «Если бы не вы, меня не было бы в живых. Но почему вы выбрали меня?» Я ответил: «В том лагере сидели четыре еврея, которым там было не место. Они не совершили никакого преступления, просто родились в Польше». Бегин подарил мне заколку для галстука, запонки, золотой перстень с эмблемой Государства Израиль и талит с серебряной вышивкой. А когда Бегин стал премьер-министром, он пригласил нас с женой на обед в кнессет, а потом – в Кемп-Дэвид, на встречу с президентом Картером».
 
Телохранитель Сталина

Посмотреть вложение 93700
Александр Контракт — один из тех, кто присутствовал со Сталиным — и, соответственно, с Черчиллем и с Трумэном на Потсдамской конференции. В 1945 году Контракт был старшим лейтенантом Красной армии, обладателем двенадцати боевых орденов и медалей и личным телохранителем Сталина.

Посмотреть вложение 93701

https://detaly.co.il/telohranitel-stalina/

«Когда я приехал в один из лагерей, – вспоминал бывший комсомолец Саша, – я увидел, что в списке заключенных польских офицеров значатся четверо евреев. Одного звали Менахем Бегин. Я подошел к нему и закричал: «Ты, Бегин, стой прямо, как положено польскому офицеру, когда к нему обращается советский офицер!» Точно так же я наорал и на трех остальных евреев, после чего включил всю четверку в группу из ста восьмидесяти четырех человек, и мы отправились в Ашхабад. Оттуда я перевез их в Тегеран, где ими уже занялось английское посольство. Но по дороге Бегин неожиданно исчез. Когда я услышал о нем в следующий раз, он уже воевал против англичан в Палестине».

«В 1954 году, – вспоминал Александр Контракт, – когда я первый раз приехал в Израиль, я сказал жене: «Я должен найти этого Бегина». Долго искать не пришлось. Бегин узнал меня с первого взгляда и сказал: «Если бы не вы, меня не было бы в живых. Но почему вы выбрали меня?» Я ответил: «В том лагере сидели четыре еврея, которым там было не место. Они не совершили никакого преступления, просто родились в Польше». Бегин подарил мне заколку для галстука, запонки, золотой перстень с эмблемой Государства Израиль и талит с серебряной вышивкой. А когда Бегин стал премьер-министром, он пригласил нас с женой на обед в кнессет, а потом – в Кемп-Дэвид, на встречу с президентом Картером».
Сказки какие то. Даты не сходятся от слова "совсем", учитывая что Бегин уже с Мая 1942 года был в Израиле, т.е. до начала битвы за Сталинград и за полтора года до встречи в Тегеране.
 
Последнее редактирование: