Сегодня, пятьдесят лет назад

#63
сегодня 50 лет (и неделю) назад были параллельно проведены 2 операции:
1).операция "Tофет"-ЦВО.
2).операция Ассута-ЮВО.
В операции Тофет погибли 33 человека.
и что характерно-никто об этом не вспоминает,не пишет, не издаёт статей-хотя дата круглая.
очень странно.
 
#64
Как Израиль сам себе создал спутник-шпион: к 30-летию первого запуска.

Уди Эцион, "Едиот ахронот"|Опубликовано: 20.10.18
Перевод: Теодор Волков

img861152.jpg
Запуск первого израильского спутника. Фото: пресс-служба министерства обороны.



30 лет назад, в 1988 году, Израиль запустил в космос свой первый разведывательный спутник. Его история - это увлекательный рассказ о том, как маленькая страна преодолела технологические и финансовые трудности, пробив себе дорогу в космос, где до того времени царили только сверхдержавы.

Как все начиналось

Проект первого израильского спутника рождался, преодолевая сопротивление главного будущего клиента - ЦАХАЛа, и многие тогда считали, что он невыполним. Но критика и неудачные испытания не остановили группу разработчиков и поддержавших их политиков.

После провала разведки накануне войны Судного дня Израиль просил США продать ему спутник-шпион. Возглавлявший израильскую делегацию премьер-министр Рабин удивился, увидев этот пункт в перечне потенциальных закупок. Оказалось, его внес советник министра обороны профессор Юваль Неэман. Но американцы вежливо объяснили, что их спутники не продаются.

noppic-4236935.jpg

А после подписания Кэмп-Дэвидского соглашения спутник, предназначенный для того, чтобы предупредить следующий "сюрприз" Египта, стал как будто и вовсе ненужным.

79-летний профессор Хаим Эшед, полковник ВВС в отставке, сорок лет назад в чине подполковника возглавлял отдел разработок разведки.

Haim Eshed.jpg
Он уже получил две специальных премии за оборону Израиля, а в 1967 году - знак отличия из рук начальника Генштаба Рабина. "Когда я писал диссертацию в США, американцы высадились на Луне. Это их достижение застряло у меня в голове, как заноза: на этот вызов мы просто обязаны ответить в космосе. А когда Садат приехал в Израиль, мы занервничали. Думали, что разработку притормозят".

"Американцы дали обещание, что Израиль никак не пострадает из-за мирного соглашения с Египтом, - вспоминает Давид Иври, тогда - командующий ВВС, впоследствии ставший генеральным директором концерна "Авиационная промышленность", играющего важную роль в создании израильских спутников. - Они обязались в случае возобновления арабского бойкота продавать нам нефть в качестве компенсации за потерю синайской нефти. АМАН просил "черного дрозда" - стратегический сверхзвуковой разведчик Lockheed-71 Blackbird - и спутниковые фотографии, но нам даже не ответили. Стало понятно: если нам необхъодимы спутниковые съемки, придется запускать спутник самим".

Идеи стали обсуждать в 1978 году, но Эшед натолкнулся на сопротивление военных. Разве что начальник АМАН Йегошуа Саги и заместитель начальника Генштаба Йекутиэль Адам поддерживали его. "Наши возможности были достаточно ограниченными. Все равно, что сейчас кто-то предложит телепортировать человека на Марс, - вспоминает Эшед. - Меня даже хотели вышвырнуть из армии, говорили, что мы психи. Тогда спутники могли делать только СССР и США, стоили они миллиарды. Саги уговорил министра обороны Эзера Вейцмана выслушать меня. Эзер сказал: твоя идея - сомнительный гешефт, но я дам тебе возможность провалиться".

"Вейцман сказал мне: некий подполковник утверждает, что Израилю необходимы спутники, - вспоминает Узи Рубин, возглавлявший программу "Хец" и Космическое агентство. - Я сказал: замечательно! Он явно не ожидал такого ответа. Мы были уверены, что сможем. ВВС регулярно осуществлял аэрофотосъемку. Пилоты поднимались на 20 километров и, затаив дыхание, фотографировали десятки нацеленных на Израиль ракет. В сентябре 1973 года египтяне сбили разведывательный "фантом", штурман погиб. Нам нужен был спутник".

"Запустим против вращения Земли"
Сразу после того, как США наладили производство спутника-шпиона KH9 Hexagon, Эшед заявил: можно изготовить спутник весом 250 кг с камерой высокого разрешения на основе разработок проф. Йонатана Маса из концерна РАФАЭЛ, одного из пионеров израильских ракетных разработок. "Было ясно, что никто не продаст нам ракеты-носители, - говорит Эшед. - Значит придется запускать ракеты на запад, против вращения Земли, что снижало эффективность запуска, но при неудаче ракета не упала бы на чужую территорию. В США мне говорили: юноша, ты споришь с законами физики! Но ЦАХАЛ пошел на финансирование разработки ракеты-носителя, чтобы получить долгосрочный опыт построения баллистической ракеты "Иерихон".

К делу подключили университеты Тель-Авива и Иерусалима и концерн "Авиационная промышленность". Однако армия по-прежнему сопротивлялась. Но тогда же выяснилось, насколько нуждается Израиль в спутнике. Саги посетил ЦРУ, попросил новейшую аэрофотосъемку территории Ирака, но получил отказ. Вернулся разочарованный и выделил из бюджета разведки пять миллионов долларов на разработку спутника. Сказал: "Даю зеленый свет".

Вейцман ушел из министерства обороны, Шарона еще не назначили, министерский портфель задержался в руках премьер-министра Менахема Бегина. Эшед: "Мы боялись, что это конец. Бегин был довольно пожилым и консервативным человеком, из тех, кто видит все в черном свете. Про него говорили: что этот польский еврей понимает в технологиях? Но 19 июля 1981 года Бегин в ответ на возражения начальника Генштаба стукнул по столу и заявил: "Народу Израиля нужен спутник!". Я был очень доволен, но представлял, какие предстоят расходы".

NEWS1-578014552593232.jpg
Только годы спустя ЮАР признала участие в израильских военных разработках. Ее ракета-носитель RSA-3 - аналог ракеты "Шавит", разработанной для запуска спутника "Офек". Израильские источники по этому поводу продолжают хранить молчание.

Космическое агентство для прикрытия
Министерство обороны создало управление "Авир", поставив во главе Эшеда. Управление обратилось к "Авиационной промышленности" и РАФАЭЛ с вопросом, кто разработает спутник (ракетой занялся завод МАЛАМ "Авиационной промышленности"). РАФАЭЛ запросил 300 миллионов долларов, "Авиационная промышленность" - всего 150. Взаимное недоверие компаний исключило кооперацию: РАФАЭЛ полагал, что конкуренты провалят задание. Но они справились.

В 1983 году Неэман и Эшед создали Израильское космическое агентство - гражданское прикрытие тогда секретного военного космического проекта. Эшед получил очередное звание бригадного генерала, но вне министерства обороны никто не знал, что профессор университета находится на военной службе. Часть сотрудников агентства оставались гражданскими: без их участия были невозможны связи с научными кругами за границей, а без зарубежных ученых вряд ли можно было финансировать новую структуру. "Я не мог обратиться за получением печатных научных трудов. Не было принято, чтобы военные крутились в университете. Армия - иерархическая структура, а в университетах – свобода".

Одновременно начали создавать инфраструктуру проекта. Испытательный полигон был предоставлен ВВС, "Авиационная промышленность" начала разрабатывать опытный образец. Секретность требовала, чтобы основные элементы изготавливались в Израиле. Знания из-за рубежа помогли разработать зеркало для телескопа, электрический привод и многое другое.

Первый запуск
19 октября, 1988 года, за сутки до наступления Судного дня, экспериментальный спутник "Офек-1" был запущен с полигона "Пальмахим". Этот самый простой спутник весом всего 156 кг находился в космосе 118 дней. Так Израиль с тогдашним населением в 4, 5 миллиона человек вошел восьмым в элитный клуб стран, самостоятельно запускавших космические объекты.

אופק-1.jpg
Ракета-носитель "Шавит" первый запуск отработала отлично, хотя из-за бюджетных ограничений провели всего одно трехэтапное наземное испытание. "Если запускать ракету с имитацией веса, все пройдет успешно. Но мы просто не могли разбрасываться носителями", - вспоминает Эшед.

В апреле 1990 года Израиль запустил "Офек-2", все еще экспериментальный вариант спутника, однако уже усовершенствованный, с модернизированными компьютерами и дуплексной системой связи. Этот пуск тоже оказался успешным – верный признак того, что можно двигаться дальше.

Но армия продолжала возражать. Начальник Генштаба Эхуд Барак и сменивший его Амнон Липкин-Шахак заявили, что спутники нам не нужны. Новый командующий ВВС Авиягу Бин-Нун утверждал, что перспективная аэрофотосъемка не вынуждает самолеты пересекать вражескую границу и гарантирует безопасность летчиков. В 1991 году армия работала над программой на 1992 год, и какой-то майор из военной разведки намекнул, будто резолюция спутниковых фотографий недостаточна для их требований. После того, как разработчики продемонстрировали, что резолюция спутниковых камер превышает требования АМАНа, там сказали, что этого все равно недостаточно: "Мы не сможем даже различить, какие типы танков сфотографированы".

Но потом начались неполадки. Один за другим были сорваны два запуска спутников "Офек", впервые снабженных точными камерами. Но такие неудачи привычны для передовой науки и техники. Однако они подстегивают к еще более активной деятельности.

Финансирования не хватало, и пришлось просить добавку. Министр обороны Рабин решил продать несколько принадлежавших армии жилых домов.

"Наши инженеры всегда мыслили нестандартно, - говорит Офер Дорон, возглавляющий один из заводов "Авиационной промышленности". - Космос не терпит ошибок и любит упорядоченность и консервативный подход. С момента, когда ракета взлетает, ты уже ничего не можешь исправить. Даже когда исправляешь программные ошибки с земли, ты вынужден думать, как бы не испортить что-то работающее. А мы сделали то, что противоречило всему написанному в книжках. И только поэтому у нас получилось. У нас был спутник, считавшийся "просроченным", мы его проверили и решили рискнуть".

Настоящее время
С тех пор Израиль запустил немало спутников военного и гражданского назначения. Эшед в последние годы уделяет много внимания самым маленьким и дешевым, весом до 10 кг: "Когда-то мы возглавляли гонку сверхмалых спутников, теперь нас настигают. Будущее за ними. Создаются спутники 10 на 10 сантиметров весом до килограмма. Небольшая ракета-носитель может вывести на орбиту тысячи таких спутников, каждый со своей задачей".

Следующий шаг запланирован на февраль 2019 года: Space IL запустит на Луну израильскую космическую станцию.

https://www.vesty.co.il/articles/0,7340,L-5373320,00.html
 
#65
Адам Раз, «ХаАрец», Л.К. К.В.


Рождение израильской атомной бомбы

D114-048_Israel_Galili_Shimon_Peres_Fritz_Cohen_GPO.jpg
Исраэл Галили и Шимон Перес


Несколько лет назад, вскоре после того, как я опубликовал свою книгу «Борьба за бомбу» (на иврите) о ядерной истории Израиля, меня пригласили выступить перед академической аудиторией. Кто-то на месте вручил мне толстый конверт и недвусмысленно попросил, чтобы я не открывал его, пока не вернусь домой. Позднее, изучив его содержание в тот же день, я обнаружил около ста различных документов, в том числе записки, черновики и тезисы самых приватных встреч, связанных с ядерной историей Израиля.

Подавляющее большинство документов были оригиналами. Многие из них были написаны Исраэлем Галили, министром без портфеля и близким советником двух премьер-министров, Леви Эшколя и Голды Меир. Другие были написаны Игалем Алоном, Шимоном Пересом, Моше Даяном и Аббой Эвеном, а также самим Эшколем. Многие из этих документов относятся к весьма конфиденциальным встречам, состоявшимся в 1962-1963 годах, на которых обсуждалось будущее ядерного проекта и его влияние на соседей Израиля, особенно на Египет. Официальных протоколов на этих встречах не было, и участникам было запрещено суммировать сказанное в письменном виде.

Вопросы, которые Галили задавал своим коллегам на этих встречах, продолжают занимать многих историков по всему миру. На некоторые из этих вопросов – относительно даты, когда заработает реактор в Димоне; можно ли скрыть его активацию от иностранных инспекторов; сколько денег уже было вложено в проект и сколько еще потребуется – можно ответить сейчас, благодаря этой информации.

1239872_508822009204125_538681889_n.jpg

Начало работы над ядерным реактором в конце 1958 года держалось в секрете Кнессетом и правительством. Очевидная необходимость сохранять это предприятие в тайне и тот факт, что часть его бюджета поступала из иностранных источников, позволили временно обойти любые разногласия по поводу необходимости ядерной программы и обсуждения ее потенциального значения. Но когда постройка реактора стала общеизвестным фактом в декабре 1960 года, израильское политическое руководство начало серьезно обсуждать его будущее.

Последствия проблем, связанных с ядерным проектом были критическими. Во-первых, его дальнейшее развитие требовало огромных денежных ресурсов для страны, которая все еще делала первые шаги. Во-вторых, любое дальнейшее развитие объекта должно было иметь последствия для интеграции Израиля в структуру международных дипломатических отношений времен холодной войны. И, в-третьих, реализация этого проекта побудила соседние страны, в частности Египет, разработать собственные независимые ядерные программы.

Арнан («Сини») Азарьяху, правая рука Галили и Игаля Алона, сказал спустя годы, что одно из решений, принятых на этих встречах, было самым важным в истории сионизма. Он имел в виду решение группы не соглашаться с подходом Переса и Даяна, которые призывали отвести большую часть оборонного бюджета на реактор в Димоне и сделать его потенциал публичным фактом, а вместо этого принять политику ядерной «неопределенности».

Явное преимущество такой политики все еще очевидно сегодня: оно уменьшило мотивацию соседних стран встать на ядерный путь и лишило Израиль необходимости предпринимать шаги, общие для ядерных государств: публичное заявление о ядерном потенциале и приведение оружия в рабочее состояние. Такие шаги также откровенно подорвали бы международные усилия США по борьбе с распространением ядерного оружия.

Встречи были всеобъемлющими и охватывали ряд вопросов, связанных с этой темой. Например, Галили был очень озабочен «подрывом нашего морального статуса», который подразумевал ядерное развитие. Он также был глубоко обеспокоен тем значением, которое такое развитие событий будет иметь для Египта, и заявил, что «фабрика» может заставить президента Гамаля Абделя Насера начать превентивную войну против «оправданной цели». По мнению Галили, это также может подтолкнуть Насера к разработке собственного ядерного проекта.

По цензурным соображениям, здесь может быть рассмотрена только небольшая часть вопросов, в том числе стоимость строительства реактора. За последние годы было опубликовано множество оценок общей стоимости проекта – практически все они основаны на зарубежных источниках. В то же время заметки Галили говорят, что эти оценки были занижены. На встрече, состоявшейся в апреле 1962 года, Шимон Перес сказал, что на тот момент на реактор было потрачено около 53 млн. долларов. На самом деле, затраты были намного выше и продолжали расти. Два года спустя, в середине 1964 года, Игаль Алон отметил, что в ходе обсуждений в кабинете было заявлено, что реактор в Димоне будет стоить около 60 млн. долларов, но, по его мнению, «это уже в три раза больше».

Возможно даже, что стоимость реактора почти вдвое превысила 180 млн. долларов. В недатированной записке, адресованной Галили, вице-премьер Абба Эвен (занимавший эту должность с 1963 по 1966 год) писал: «Если бы заранее было известно, что это будет стоить 340 миллионов долларов, мы проголосовали бы за Димону?» (Для сравнения: стоимость строительства национального водопровода, который обычно называют крупнейшим проектом, выполненным в Израиле за этот период, составила около 140 млн. долларов).

Из ряда свидетельств мы понимаем, что Бен-Гурион воздерживался от отставки до июня 1963 года, пока реактор не заработал. «Фабрика проходит пробную эксплуатацию», –подтвердил Галили.

Вскоре после отставки Бен-Гуриона и назначения Эшколя премьер-министром была проведена дискуссия о будущем проекта и связях Израиля и США. Оперативное предположение Израиля, отмечала Голда Меир, заключалось в том, что американцы знают, что происходит на «фабрике». Она считала, что нужно начать общественную борьбу в защиту права Израиля на осуществление ядерного проекта, и американские евреи должны быть мобилизованы для этой цели. «Наши позиции станут сильнее, когда борьба станет публичной», – заявила она и призвала «перейти к атаке вместо защиты».

Inception_of_Soreq_NRC.jpg
ШИМОН ПЕРЕС И ГОЛДА МЕИР НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ ЯДЕРНОГО РЕАКТОРА В СОРЕКЕ, 1958 ГОД

Эшколь, со своей стороны, рекомендовал продолжать придерживаться политики, по которой Израиль не будет признавать цель проекта, но «также не будет отрицать». В любом случае он потребовал «не торговаться [с Вашингтоном] до того, как вопрос будет решен» (то есть достигнут ядерный потенциал). Некоторые из его записок используют кодовые имена: «Натар» – это Франция, «Пазит» – Голда Меир. На одной из встреч человек по имени «Нуса» говорил, что Израиль должен «остановить работу» с реактором и «продолжить лабораторные работы», продолжая выступать против визита американцев в Димону.

На начальных этапах проекта Израиль оказывал сильное давление на Францию де Голля, чтобы прекратить ее (слабое) требование перевести ядерный проект под международный контроль. Администрация США – в основном, при Кеннеди, в меньшей степени при Джонсоне и Никсоне – также оказывала давление на Иерусалим по тому же вопросу. Фактически, в течение 1960-х годов инспекторы США совершили восемь визитов на реактор в Димоне, что вызвало много политических споров в Израиле.

Несколько лет спустя Перес написал Галили, что «для преодоления надзора», которого требовали американцы, «необходимо сотрудничество обеих сторон». На самом деле, сотрудничество было достигнуто с французами, а затем и с американцами. Американцы, со своей стороны, как писал Даян в ответ на вопрос Галили, подчеркнули «озабоченность по поводу изоляции Израиля» и отметили: «очень важно, чтобы мы спешили и подписали договор» против распространения ядерного оружия.

Однако важнейшим аспектом проекта, который держался в секрете от израильской общественности в те годы, были не визиты в Димону (о которых часто сообщалось в зарубежной прессе) или давление США на Израиль. Это был тот факт, что будущее объекта и его цели стали предметом ожесточенных споров в политических кругах Израиля. Принимая во внимание, что после 1962 года существовало неофициальное соглашение о том, что израильтяне будут продолжать строить реактор, в одной из своих записок Галили упомянул чрезвычайно важную деталь: «Правительство Израиля не принимает решения о производстве атомного оружия».

Другими словами, логическая интерпретация заключается в том, что, в соответствии с решением, принятым в 1962 году, Израиль в те годы продолжал готовить ядерный вариант на случай, если один из его соседей вступит на ядерный путь, но не завершит весь ядерный цикл. После серии встреч в 1960-х годах Галили написал, что «никто не предлагал остановить» разработки.

Решение от 1962 года о продолжении строительства реактора и принятии «политики неопределенности» остается неизменным по сей день, но и политические разногласия тоже продолжались годами.

«Мы делаем все возможное для обеспечения общественного контроля со стороны Кнессета за деятельностью в этой сфере», – сообщил Галили в одной из своих записок. Перес и Даян были против. «Голда хочет создать министерский комитет по атомной энергии», – писал Алон – Галили, «и она не видит альтернативы сотрудничеству с Шимоном Пересом». Алон, со своей стороны, был готов отказаться от своего места в комиссии, только чтобы гарантировать, что Перес не станет ее членом.

В 1969 году было решено прекратить американские визиты в Димону. С тех пор, насколько известно, американцы не посещали реактор. По зарубежным источникам, прекращение визитов было частью секретного соглашения о взаимопонимании между президентом Ричардом Никсоном и премьер-министром Голдой Меир, согласно которому Израиль не будет публично пересекать ядерный порог. Важность этого соглашения очевидна из записки, которую написал Игал Алон: «Я постоянно использую фразу, согласованную с (государственным секретарем) Киссинджером, что Израиль не является ядерным государством». Администрация Никсона пришла к выводу, что, хотя ей не нравится программа израильского оружия, она также не готова ее останавливать. Холодная война поляризовала Ближний Восток, регион, где советское влияние росло, и где Израиль вместе с Ираном были скудными американскими союзниками.

Алон писал, что двустороннее соглашение основывалось на концепции, по которой «ядерное государство – это государство, которое взорвало бомбу или ядерное устройство». Израиль никогда не проводил публичных испытаний, поэтому, соглашение, если оно действительно существует, все еще действует и одобряется президентом США каждые несколько лет.

0_127855_3c792e18_XXXL.jpg

Одним из самых интригующих событий в истории Израиля было совещание, состоявшееся в 1973 году в начале войны Судного дня, которое было сосредоточено на ядерной проблеме. Эта тема широко обсуждалась в течение последних нескольких десятилетий, особенно в 2013 году, когда ядерный исследователь Авнер Коэн опубликовал в Соединенных Штатах свидетельство Арнана Азарьяху об этом эпизоде. Журналист Ронен Бергман в то время писал: «Это первый раз, когда показания свидетеля из окружения лиц, принимавших решения, стали доступными». Азарьяху не был на совещании, но услышал о подробностях от Галили сразу после него.

8 октября 1973 года, в три часа дня, министр обороны Моше Даян в панике приехал в штаб-квартиру министерства обороны в Тель-Авиве и сказал премьер-министру Голде Меир, что, возможно, необходимо провести подготовительные мероприятия, прежде чем «активировать окончательный вариант». В эту минуту в комнате был Галили, который побледнел и подумал, не сошел ли Даян с ума. Но Даян был настойчив, утверждая, что необходимо подготовиться к возможности активации. Перед встречей он заявил начальнику генштаба Давиду Элазару и командующему ВВС Мордехаю Ходу, что ВВС должны быть приведены в боевую готовность. Элазар был против. На следующий день состоялось еще одно совещание, на этот раз с участием Шалхевета Фрайера, генерального директора комиссии по атомной энергии. Голда дала понять, что без ее разрешения ничего не получится. Исраэль Лиор, ее военный секретарь, сказала Даяну и Фрайеру, что они могут забыть о своих идеях.

1529807112_golda-meir.jpg

Много было написано про ядерные аспекты войны Судного дня, и многих интересовал вопрос, были ли сделаны реальные приготовления перед ядерным испытанием или сигналом. Описание событий, представленных здесь, предполагает, что никаких конкретных действий не происходило, за исключением, по-видимому, первоначальных приготовлений на случай, если политическое руководство примет другое решение.

История израильского ядерного проекта важна из-за его влияния не только на прошлое страны, но также на настоящее и будущее. Несмотря на твердую позицию противников оборонного ведомства (и других), можно провести серьезную и ответственную дискуссию об исторических фактах, не отказываясь от «политики неопределенности».

Иностранные спецслужбы не основывают свои оценки на исторических документах, которым более 50 лет. В то время как в течение многих лет во всем мире велась оживленная дискуссия о значении ядерного развития, Израиль молчал. Это не второстепенная проблема, так как ядерный проект вызывает серьезные вопросы: кто принимает решения? Кто курирует проект? Как это влияет на международные отношения ядерного государства? Какова его стоимость? Как это влияет на концепцию безопасности? И так далее.

Общественность, которая готова оставаться в тени в том, что касается ядерной политики своего государства, не должна удивляться, что спустя десятилетия раскрывается криминальный эпизод, связанный с процессом принятия решений о приобретении подводных лодок, которые, согласно иностранным источникам, способны нести ядерные боеголовки.

https://detaly.co.il/atomnyj-reaktor/