Вещмешок

Полярник

Администратор
Команда форума
בס"ד

Нашим детям посвящается.....

"Надо начать с мелочей. Именно о них обычно забываешь, а потом больше всего жалеешь"- мысленно сам себе сказал он, положив на кровать рюкзак песочного цвета, которым он всегда пользовался, собираясь в милуим. Он напоминал ему солдатский вещмешок – сантимент, навеяный советскими фильмами о Войне.

Расправив горловину рюкзака, он приготовился укладывать в него вещи. Но первым делом он положил не в сам рюкзак, а во внешний его карман старую зубную щетку, маленькую отвертку-тестер, фланелевую ветошь и шахматную фигурку с магнитом из карманного набора. Последнее было его собственной "находкой" – магнит был необходим для поиска металлического штырька, который фиксирует боек в затворе автомата М-16 и имеет обыкновение теряться при разборке и чистке оружия. На здешнем армейском слэнге он называется "штырь-шабат", так как утерявший его в наказание остается в выходную Субботу на базе. Весь этот набор для чистки личного оружия был его первым солдатским опытом, приобретенным в Израиле. Солдатом (э-э-э...механиком) он был и в Советской Армии, но бойцом стал именно здесь, в ЦАХАЛе. И не смотря на то, что в Союзе за потерю детали от автомата не увольнительной бы лишили, а суток трое "губы" влепили бы, по настоящему бережное, уважительное отношение к оружию появилось у него здесь. Еще бы - страна фактически на военном положении, хоть и говорят исключительно о мирных инициативах...

"Ладно, - мысленно вздохнул он, - лирическое отступление закончено..." Носки. Надо положить пар пять, или шесть. Ноги надо беречь. Он навсегда запомнил свою первую боевую операцию: пятьдесят шесть часов непрерывного преследования двух бандитов, перешедших египетскую границу (все думали – со взрывчаткой, оказалось – с наркотой). "А если бы в портянках, как в той армии?" – с тоскливым ужасом подумал он. Но, с другой стороны, то, что там, в портянках, он делал с трудом, сжав зубы – здесь, в носочках, давалось ему играючи. "К черту воспоминания! К черту Советскую Армию!" Закалился, стал неприхотливым – это полезно. Но нервишки-то - с тех самых пор пошаливают... И появившаяся в двадцать два года первая седина ... Пусть сейчас и там солдатам выдают носки, душа у них все равно – в портянках.."Стоп! Проехали."

Майки. Их нужно побольше, минимум – четыре: одна на себе, вторая на смену, третья в стирке, четвертая сушится. Это уже опыт последней операции, "Хомат-Маген". На всех тогда надели бронежилеты. Причем, для каждого задания они были разные: в керамических, во весь торс, килограмм шестнадцать веса, в них обыскивали подозрительные атомобили; на патрулирование выезжали в "облегченных" – килограмм по двенадцать; на задержание выходили в восьмикилограммовых, защищавших только грудь. Ну, а добавь к этому шесть полных магазинов к М-16, да две гранаты, две фляги с водой, и еще рацию – в любом случае минимум четырнадцать килограммов на плечах. Не считая автомата и каски. Попотели... А затем этот пот, выпаренный израильским солнцем в соль, да вперемежку с вездесущей пылью... "Так, не забыть – жидкое мыло и шампунь!"

Он не смог удержаться от смеха, вспомнив про шампунь в этом контексте. Во время "Хомат-Маген" их палатка благоухала, как парфюмерная выставка. За пятнадцать лет службы в милуиме он не помнил такого – явились все: и бармен из герцлийской "Марины", и тель-авивский студент юрфака, и сын йордим из Германии, и холящий себя музыкант из какой-то авангардной рок-группы... И каждый – со своими фирменными дезодорантами, джелями, даже кремами. Он еще иронично подсмеивался над ними, когда опытный командир роты, готовясь выйти с ними на задание, заставлял их перед этим принять душ с казеным мылом, чтоб ликвидировать демаскирующие на десять метров ароматы. "Стоп. Не забыть еще четыре майки – с длинным рукавом – на ночь, если пошлют залечь в засаду." Да-а-а... В "Хомат-Маген" он, пейсатый "поселенец" из Иудеи, чувствовал себя уверенно, идя с любым из них в разведку, в засаду. И все они пили за его здоровье, обмывая его почетный знак "Отличившемуся в операции". Еще на пол-года им хватило того ощущения братства – перезванивались, переписывались, звали друг друга в гости. "На войне – как на войне!" Но ведь снова отступили, снова вернулись к политике, к переговорам, к поиску друзей среди врагов. И он снова стал для них просто "поселенцем". Сегодня он не пошел бы с ними в разведку... А они – с ним?..

Он задумался, отстранился от рюкзака, нервно прикурил сигарету. Грустные мысли не оставляли его. "Это ж надо - ЦАХАЛ натравить на евреев!..".– он машинально продолжал наполнять рюкзак вещами: белье, спортивные кроссовки, трико, шлепанцы для душа, полотенца... "От такой грязи, пожалуй, не отмоешься... Это ж не в Союзе, от старшины увиливать, это ж – свое, родное..." Там, в чужой и чуждой армии, он научился уклоняться от службы виртуозно, с творческим изыском, доводя до бешенства и старшину, и сержанта, вызывая восхищение одногодков и ревность "стариков". Был бит за это, и не случайно – мусульманином-азербайджанцем. Но отомстил ему, "вырубив" его ударом кирзового сапога, стоя на верхнем ярусе кроватей. Молодцы друзья-литовцы, не подкачали: заявили командиру, что "сержант Курбанов инициировал стычку на национально-религиозной почве". Отделался тремя сутками "губы", Курбанова перевели в другую часть – и "шалом- ле-ам-исроэль!" Но здесь, что делать здесь? Морду можно набить любому, и здесь тоже. Но как после этого жить? "Нет, надо молить Б-га, чтобы вправил евреям мозги".

Он положил в рюкзак нейлоновую сумку, в которой уместились талит, тфиллин, сидур, Хумаш и подсвечник для субботних свечей. "Сколько сегодня дают солдатам-"отказникам"? Месяц тюрьмы? А служить сколько – три года? Я в свое время призвался в начале мая, а демобилизовался, через два года, в конце июля – отплатил старшина, продлил "удовольствие" на три месяца. В тюряге было бы не слаще... Чтож, и он месяцок отсидит, по отцовским стопам. Не сломается."

Он затянул тесемки на горловине рюкзака. Все. Вещмешок собран. Завтра он едет провожать первого из своих сыновей на призывной пункт.

2005
 
Сверху Снизу